Изишак Керемет-влак нерген
Кереметище в Пайдушеве большое, сильное, действующее. Христианам нельзя туда. Русских не пускают. Только марийцы, молятся, не крестятся, а кланяются всем корпусом: «Юмо, помоги хорошо жить!» Идут туда в сентябре, когда хлеб соберут. А в марте идут в кереметище у деревни Марс.
Когда в керметище идем, это праздник. Ни стирать, ни какую другую работу делать нельзя. Если и не молиться, там эти правила все равно соблюдают.
В жертву сначала приносят гуся, потом барашка белого или черного и бурого быка. И за здоровье если кому, тоже в том же порядке три жертвы приносят, но не за один раз. И уж если начали приносить за кого-то жертву, надо довести до конца, а то только хуже наделаешь.
Стряхнет с себя животное воду —принял его бог.
Зоя, дочь моя, заболела. Я ей сделала для богородицы нашей, марийской, Пюрекшо мы ее зовем. За здоровье жен-
щины ей приносят жертву. Суртан — покровитель мужчин, хранит хозяина, через него — всю семью и домашний очаг.
Жертву дома приносят. Привела я в избу быка, а отец на печку забрался. Пришел порука, который сейчас уж ничего не слышит, не делает, стал обряд совершать. Обрызгивает барана, а он стоит как вкопанный — не отряхивается, еще раз — и опять стоит. Тогда уж хозяин вышел. Тут барана облили и сразу встряхнулся. Принял бог жертву от хозяина.
Барашку в хлеву закололи, шкуру сожгли, утробу, кишки — все сожгли, а сердце и мясо сварили. Все мясо баранье съели, а косточки собрали. Сожгли их отдельно с утиными костями. Утку (не гуся!) закололи, утятину съели, косточки сожгли. Порука сам с животинкой управлялся, теребил — мастер. В кереметище принесли пепел, свалили в дупло.
А дочка моя хоть и смеялась: «Я ведь, мама, коммунист!» А вечером говорит: «Сразу я поправляться начала с того времени, как жертву принесли!»
В кереметище ходят по грибы и по ягоды, но не трогают там ничего — ни деревья не ломают, ни кусты, валежник не убирают. А жертвы дома сжигают. Потом пепел приносят в рощу и сваливают в дупло. Дубы там с дуплами.
Осенью и весной в наше кереметище ходят. И теперь ходят. Обещают барана или гуся. И мужчины, и женщины бывают. Я сама-то — нет.
Молиться в кереметище ходили осенью и весной. Брали с собой бураки из бересты, в них пиво приносили. Пиво выпивали в кереметище. Бураки там не оставляли, их хранили дома. Молиться в священную рощу приходили только мужчины, женщин и детей туда не пускали. Мужчины брали в кереметища особо испеченные хлеба, приносили гусей и баранов в жертву.
В кереметище была загородка такая, вроде как алтарь. Туда женщин не пускали, считали их как нечистыми. Пиво домашнее носили, хлеб пекли, скотину носили — гусей, баранов,. с коровами ходили.
А рубить кереметище нельзя. В тридцать втором году одну рощу у нас срубили Косаневские. Свинарник там построили колхозный. Так он сгорел скоро — не пошел впрок-то.
"НИЖЕГОРОДСКИЕ МАРИЙЦЫ" (Йошкар-Ола,1994) книга гыч.